Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений
ВОКРУГ СВЕТА № 10 -1969

КАЮТ-КОМПАНИЯ «ВОКРУГ СВЕТА»

ЯКОВ ГЕДАЛИЧ СОЛОДУХО по профессии зверолов и дрессировщик. Но за многие годы работы он разводил животных, перевозил их, лечил. Ловил он разных зверей — белых медведей и моржей, рысей, бобров и косуль. Дрессировал обезьян и барсуков, слонов и медведей. Солодухо поддерживал тесную связь со многими зоопарками, заповедниками, питомниками в СССР и за рубежом.

Сейчас Яков Гедалич на пенсии, ему семьдесят лет. Но работа не прекращается. Ему пишут — просят совета, рекомендаций, сообщают об успехах молодые звероловы, товарищи по работе.

>ПОЧЕМУ я не стал бы ловить тигров?
ПОЧЕМУ я люблю змей?
ПОЧЕМУ я считаю, что слон — самый ученый из животных?
ПОЧЕМУ я думаю, что кошка, корова или курица столь же загадочны, как и самые редкие из животных?

Я выбрал свою профессию скорее всего по наследственной склонности, — начинает свой рассказ Яков Гедалич.

— Родом я из белорусского местечка Сморгони.

Сморгонь — когда-то заштатный городок Виленской губернии. Но он получил довольно громкую известность: здесь обучали медведей. Еще сто лет назад медведи, прозванные в насмешку «учениками сморгонской академии», ходили с поводырями не только по России, но и по всей Европе.

Дрессировка медвежат начиналась, когда им исполнялось семь-восемь месяцев. Сразу за городком тогда тянулся густой сосновый лес. Местность там равнинная, но в нескольких верстах от шлагбаума в лесу торчало с десяток небольших холмов, жители их называли французскими — память войны 1812 года. Когда весной отлавливали медвежат, их целыми десятками собирали в загоны вокруг этих холмов.

Методы дрессировки были примитивными и довольно жестокими. На каждом холме рыли глубокую яму, в которую опускали железную клетку с медным полом. В клетку загоняли нескольких медвежат. А сбоку холма рылся к яме ход.

В него закладывали дрова и поджигали. Дно клетки постепенно нагревалось, и медвежата, которым становилось невмоготу, вставали на задние лапы, а потом начинали переминаться с одной лапы на другую. Дрессировщик тем временем начинал бить в бубен. Так продолжалось ежедневно; когда медвежат выводили на волю, и тут уже без всякого насилия, едва начинал бить бубен, они вставали на задние лапы и переминались. Их угощали морковкой. Дрессировщики-крестьяне по-своему даже любили своих учеников, других приемов дрессировщики просто не знали. Медвежат мне было искренне жаль. Очень хотелось придумать что-нибудь для облегчения их участи.

Ярмарки, бродячие цирки не обходились без дрессированных зверей. Равнодушными глазами смотрел, бродя по ярмарке, шестнадцатилетний паренек (было это больше пятидесяти лет назад) на жонглеров, акробатов и фокусников. С нетерпением ждал он, когда на песчаную арену выйдут животные...

СЕКРЕТ «СЛОНОСТОПА»

Взмах руки — и пять! с половиной тонн, несущихся на скорости 40 километров в час, резко тормозят перед человеком. Почему? Ответить на это смог бы только сам владелец секрета, тридцатипятилетний француз Кристиан Леноэль. Он не советует пытаться делать это непосвященному: атакующий слон оставляет не много шансов на успешный исход дела. Что касается его самого, то секрет своего жеста он вывез из Камеруна, где живет племя, сведущее в характере зверей.

Однажды, когда кончились гастроли одного из бродячих цирков, юноша покинул родной город вместе с труппой. Так определиласъ его судьба. И за всю жизнь только два раза изменял Яков Солодухо своей профессии дрессировщика и зверолова. И оба раза на четыре года — в гражданскую и Отечественную войны, когда он становился солдатом.

— Тигров, правда, ловить мне не приходилось. Да я бы и не стал. Не потому, что боюсь, — я считаю это вредным. Сейчас в зоопарках уссурийских тигров больше, чем в тайге. Нужно дать им хоть чуть-чуть расплодиться. Что же касается охоты на них, наверное, это занятие, уходящее в прошлое. Читал я недавно сообщение в газете, что в Магаданской области убит волк-альбинос. Это варварство — белый волк ведь величайшая редкость.

Яков Гедалич говорит это с той грустью и сожалением, как может говорить человек, много сил и времени отдавший заботам о сохранении редких животных, в особенности уссурийского тигра. Его же стараниями (Солодухо был в то время заместителем директора зооцентра) были свезены в Асканию-Нова разбросанные по разным зоопаркам и питомникам лошади Пржевальского:

— Так уж устроена человеческая психика, что у большинства людей интерес к животному пропорционален размерам последнего. Рассказы о слонах, китах, львах слушают всегда особенно внимательно. Хотя, на мой взгляд, гораздо любопытней мир наших «меньших братьев». В нем подчас открывают настолько фантастические вещи, что даже ученые отказываются поначалу верить своим же коллегам, видевшим это собственными глазами. И действительно, нелегко уверовать в то, что крысы ловят на хвосты крабов, что у цыплят существует строго установленная иерархия, что дятловый вьюрок палочкой достает из узких ходов древесных жучков, а муравьи спиваются до потери муравьиного облика, слизывая жидкость, доставленную в муравейник жучком ломехузой,

Меня всегда интересовали разные зверюшки, и, окончив Зоологический факультет университета, я не смог отдаться науке, требующей сосредоточенности на ка-ком-либо определенном вопросе, а стал ловцом и дрессировщиком. Правда, есть у меня предмет особого пристрастия. Это змеи.

Очень многие люди змей не любят. Это такое же недоразумение, как и отвращение к жабе.

От змей человек получает больше пользы, чем вреда. Люди и змеи не конкуренты на земле. Им нечего делить — в этом легко убедиться. Вот вам доказательство. На свете осталось, наверное, не более 50 тысяч львов. Но то и дело мелькают в прессе сообщения о нападении львов на человека. Змей на земле куда больше, чем нас. А гибнет от их укусов сравнительно мало людей...

В огромном и разнообразном мире змей есть своя «элита». Это удавы.

У меня дома, когда я готовил для дрессировщика Исаакяна номер с удавами, долго жил один из его «артистов» — анаконда Лора. Трудно поверить в это, но она очень привязалась ко мне. Сам по себе этот факт очень интересовал меня, ведь привычки змей — область весьма таинственная. Уезжая в командировку, я возил Лору с собой в корзине. Помню, жили мы с одним товарищем в Симферополе. Днем, когда топили батареи, удав любил обвиваться вокруг труб, а ночью, когда отопление выключали. Лора перебиралась ко мне под одеяло. Любопытно, что она ни разу не ночевала подле моего товарища, а только рядом со мною.

Забот с Лорой было мало. Змеи весьма чистоплотны. Едят удавы очень редко. Моя анаконда после того, как ее привезли к нам, поела только на двести семьдесят шестой день. Не подумайте, что это великий пост. Один удав не ел четыре с лишним года. Нужно убедиться, что это совершенно иной мир, чтобы не воспринимать такие факты с удивлением.

Должен заметить, что среди множества фантастических историй, рассказываемых о змеях с незапамятных времен, большая часть требует проверки, и многие оказываются несостоятельными. Что заставляет людей придумывать эти истории, трудно сказать. Может быть, непохожесть змеиного мира на наш. Те, кто часто имеет дело со змеями, знают, что сами эти твари довольно меланхоличны и не предрасположены творить чудеса. Со мною* был, правда, один случай, довольно комический, который послужил потом источником многих рассказов и историй, почти фантастических. А сам случай был довольно прост.

Если вам когда-нибудь станут рассказывать, что до войны одна бакинская гостиница приютила несколько десятков сбежавших змей, в это стоит поверить. Дело было так. Я с напарником наловил в Талышских горах два мешка змей. Мешки кожаные, крепкие, надежные. Вернулись мы в Баку, мешки оставили в номере гостиницы, а сами пошли в театр.

Спектакли тогда кончались поздно. Приходим домой в первом часу и ничего понять не можем. Все окна нашей гостиницы горят, кругом толпа народа, мечутся какие-то люди в нижнем белье, и наводит порядок милиция. Стали мы пробираться к входу. Оказалось, гостиница кишит змеями, которых «напустили неизвестные преступники». Когда мы сознались, что это наши змеи, нас едва тут же не выгнали. Но ведь змей надо переловить, а кроме нас на это никто не решался.

В общем пропустили нас в оцепленное здание, и стали мы выискивать беглянок. Где только их не было: в шкафах, в кроватях, за батареями. Провозились мы с ними до утра. Наконец, все до единой на месте. Крепко-накрепко завязали мешок и пошли докладывать дежурной, что все в порядке. И тут нас по общему требованию постояльцев выписали из гостиницы.

Таким образом, рано утром, усталые, невыспавшиеся, злые, оказались мы на скамейке одного из бакинских бульваров. Было принято решение: дождаться начала движения транспорта и ехать на вокзал. Треволнения этой бурной ночи сморили нас, и мы, привалившись друг к другу, заснули. Проснулся я оттого, что мой коллега тряс меня за плечо. «Проснись, Яша! — кричал он в исступлении. — Мешок украли». И действительно, один из мешков стащил какой-то ворюга. Сначала я тоже пришел в ярость. Но затем начал неудержимо хохотать. Я представил себе выражение лица похитителя, когда он развязал мешок...

Тем, кто наблюдал за работой Солодухо, казалось порой, что он знает некое таинственное «слово», открывавшее ему путь к звериному сердцу.

— Как представитель зооцентра я часто должен был принимать змей, привозимых из-за рубежа в Советский Союз. Это спокойная работа. Несколько лет назад я привез из Вьетнама двадцать четыре больших удава. Интересно проходила таможенная проверка. По правилам я должен был каждого удава извлечь из ящика, проверить и посадить обратно. Я проделал все это очень быстро. Таможенники удивлялись. А все «таинство» заключалось в температуре. На термометре было восемь градусов. В такую погоду ни одна змея не страшна.

Вообще от человека, занимающегося экзотическим делом, ждут соответствующих историй: как на вас набросился лев, ужалила змея или покусала обезьяна.

Разумеется, за полвека работы с животными бывало и у меня всякое. Но вспоминать об этих минутах не хочется. Ведь все драматические эпизоды — брак в нашей работе. Не станет же архитектор с охотой описывать, как развалилось здание, построенное по его проекту. Если тебя укусило животное, значит что-то ты сделал не так, чего-то не предусмотрел, где-то поторопился.

У одного часового мастера я увидел однажды такую надпись на стене: «Теория — это когда ничего не клеится, но каждый может объяснить почему. Практика — это когда все идет как надо, но никто не знает почему». Меня тогда рассмешила эта надпись. Но я ее часто вспоминал, когда у меня что-нибудь не клеилось. Когда имеешь дело с животными, чаще можешь объяснить причину неуспеха, чем успеха.

Происшествие с моим любимцем слоном Екки случилось ровно тридцать лет назад.

Кто из животных самый ученый? На этот счет есть несколько мнений. Я считаю, что первое место принадлежит слону. Екки же был «интеллектуалом» и среди слонов. Он сам подметал свое помещение специальной метлой. Когда ему хотелось пить, Екки подставлял ведро, отворачивал кран, наливал воду и заворачивал кран. Напившись, он всегда ставил ведро на место. Ну как было не влюбиться в такого умницу? И вдруг с Екки приключилась беда. Бивни его начали расти неправильно, постепенно стали сходиться и, наконец, сблизились настолько, что хобот между ними уже почти не проходил. Слона надо было спасать.

К каким только ветеринарным звездам я не обращался! Созвал специальный консилиум. Но никто не брался за операцию. Пришлось решиться на нее самому. Я уговорил ассистировать мне фельдшера Александра Ивановича Протопопова. Выписали со склада ящик апельсинов, мешок сахару и целую гору батонов для Екки.

Я верил, слон поймет, что мы творим «надругательство» над ним с добрыми целями. Но на всякий случай для наркоза решил подпоить животное. Правда, кто знает, какая доза алкоголя является для слонов нормой? А вдруг они буйны во хмелю? Думали, гадали, прикидывали и так и этак. Потом смешали четыре бутылки кагора с двумя ведрами воды и дали выпить.

Приступили к работе. Помощник непрерывно кормит Екки, я отпиливаю ему конец бивня хирургической пилой, а Александр Иванович поливает место разреза подсолнечным маслом, чтобы скрип не нервировал животное. Дело идет хорошо, слон стоит спокойно, смотрит на меня умным глазом. Добрался я до половины бивня. И вдруг страшный удар хоботом бросает меня на решетку загона. Был на мне тулуп, ватник, меховая шапка, но очнулся я не сразу и поднялся с трудом. Дело в том, что внутри бивня у слонов проходит нерв, совсем как у нас в зубах. Понятно, Екки не выдержал, когда я добрался до него. И человек не всегда выдерживает, если в зуб ему впивается бормашина. Постепенно слон успокоился. Умница. Покорно подставил нам бивень. Допилили первый бивень, а потом и второй. Тут Екки уже и не сопротивлялся.

С тех пор кусок слоновой кости хранится у меня дома, как память.

В этой истории взволновала меня мера доверия животного к человеку. Неожиданные открытия в психологии моих подопечных всегда радовали меня.

Операция над Екки, как и «дружба» с анакондой, убедила меня, что у животного можно подчас обнаружить такое понимание, какого никак и не ждешь.

Надо уметь лишь наблюдать. Это искусство требует большого опыта, незаурядной фантазии, а главное, дьявольского терпения. Конрад Лоренц наблюдал за одним видом серых гусей двенадцать лет и сделал множество интересных выводов об их навыках, манере поведения. Так, скажем, он установил, каким образом едва вылупившиеся из яйца гусята узнают свою мать. Два японских биолога отдали восемь лет жизни наблюдению за группой обезьян, выяснив в результате систему «иерархии» в стае, степень подчинения и тому подобное...

Вот совсем необычный пример. Был такой номер у Бориса Афанасьевича Эдера — пять львят у патефона. Львиный век короток. В двенадцать лет лев уже глубокий старик. И вот состарился один из «артистов», лев Цезарь. Много раз предлагали его усыпить, но Борис Афанасьевич не соглашался. Не мог он так поступить со своим цирковым «партнером». Пришлось отправить Цезаря на «пенсию» в передвижной зверинец. Нужно сказать, что директор этого заведения не был в восхищении. Лев вечно спал в своем углу. И кормили его не куском мяса, как подобает хищнику, а фаршем, куда добавляли рыбий жир.

Приходит как-то к директору работавший там тогда зверолов Романов и говорит: «Берусь поднимать Цезаря в любой момент, когда потребуется». Ему не поверили. «Хорошо, — говорит, — засекайте время, через двадцать минут лев встанет». Засекли время. Романов ушел куда-то. Как только пришел назначенный срок, Цезарь встал, поцарапал когтями пол, прогулялся по клетке, несколько раз грозно рыкнул, а потом пошел в свой угол спать. Все были удивлены. И тогда Романов раскрыл свой секрет. Всю жизнь лев выступал на арене под звуки марша Дунаевского из кинофильма «Цирк». Стоило ему услышать в репродукторе сада, где стоял зверинец, первые такты знакомой мелодии, как в нем просыпались навыки «артиста», и он начинал демонстрировать свою мощь, как его учил дрессировщик. Привычка, говорят, вторая натура...

Мы еще очень многого не знаем о животном мире. И не только о редких животных, обитающих в глубинах моря или тропических дебрях. Живущие рядом с нами кошка, корова, курица в значительной степени остаются загадочными. Правда, теперь биологи начали технически вооружаться, инженеры пытаются рассекретить многие патенты живой природы, кибернетика заинтересовалась психологией животных. Все это за последние десятилетия резко изменило и сам характер науки — зоологии.

Человек будущего, несомненно, поймет и щебет птиц «и гад морских подводный ход». И более ясно, наверное, представит себе свои права и обязанности по отношению к соседям по общему дому — Земле.

Беседу записал Р. ЩЕРБАКОВ

 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу