Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений

Очерк Владислав Филиповяк ЭКСПЕДИЦИЯ В ТРИНАДЦАТЫЙ ВЕК
Владислав Филиповяк

ЭКСПЕДИЦИЯ В ТРИНАДЦАТЫЙ ВЕК

Очерк

На пути к цели

Ноябрь в Щецине обычно дождлив. И если 14 ноября 1964 года чем-то выделялось в унылой череде серых непогожих дней, так ото редкостным, прямо-таки Тропическим ливнем. Но даже дождь показался нам добрым предзнаменованием: ведь мы отправлялись в Африку!

Мы едем вдвоем — доктор Станислав Яснош, сотрудник Познанского археологического музея, и я от Музея Западного Поморья. На полгода уезжаем в неведомый край, за десять тысяч километров, на поиски столицы средневекового Мали, затерявшейся где-то под верхним Нигером, на границе республик Гвинеи и Мали. Идея этой экспедиции родилась еще в 1962 году во время первой разведывательной поездки сотрудников нашего музея в Западную Африку.

В Дакаре мы познакомились с профессором Р. Мони, который своими рассказами о древней столице легендарной империи Мали, занимавшей в XIII —XIV веках территорию нынешних Мавритании, Мали, Сенегала, Гамбии, Нигерии, Нигера, Верхней Вольты и Гвинеи, вдохновил пас на поиски и обещал содействие и помощь.

В Конакри нас доставило судно Польского морского судоходства.

...Гремят якорные цепи, раздаются слова команд, хлопают двери, экипаж готовится к разгрузке, а мы с Ясношем сквозь тьму тропической ночи вглядываемся в материк, где на расстоянии мили вырисовывается слабо освещенный город.

Утро приносит добрые вести. В Конакри устанавливаем контакт с Гвинейским Национальным институтом исследований и документации. Знакомимся с его директором господином Р. Траоре, с Д.Т. Ниане, специалистом по истории Мали, а также с Кондотто Ненекхали Камара, который занимает важный государственный пост. Археолог по образованию, он заинтересовался нашими планами и оказал большую помощь в организации экспедиции.

А трудностей хоть отбавляй. Нет грузовиков, нет людей и горючего. В конце концов благодаря предприимчивости нашего пароходства автомобиль достаем у советских коллег. Это старенький, повидавший виды ГАЗ-51, прошедший не одну тысячу километров и требующий ремонта. По для желающих нет преград. Русские пришли к нам на помощь, автомобиль был отремонтирован за неделю и передан нам с комплектом запчастей. Узнав о наших материальных затруднениях, капитан польского судна «Гродзец» снабдил нас брезентовыми палатками и запасом продовольствия. Теперь, наконец, мы готовы. 11 февраля — последняя встреча в институте. С нами поедут историк Д. Т. Ниане и шофер польского посольства Веслав Ярошкевич.

Автомобиль перегружен. У нас две бочки с бензином, ящики со снаряжением и продовольствием. Рядом с шофером по-рыцарски усаживаем нашего гвинейского коллегу, а сами, еще не имея понятия о местных дорогах, располагаемся в кузове.

В полдень 12 февраля 1965 года, попрощавшись с сотрудниками посольства, вступаем на стезю искателей приключений. Первые сто пятьдесят километров промелькнули незаметно, так как до Киндии проведено асфальтированное шоссе. Зато дальше пошла типично африканская дорога, которую злые языки называют теркой. Машина поползла, как черепаха, вздымая клубы красноватой латеритовой пыли *. Единственным утешением был живописный пейзаж. Перед нами вставали отроги плоскогорья Рута Джаллон. Вокруг дикие пустынные горы. Узкая дорога вьется вдоль пропастей и обрывов. Но ней с трудом, вплотную прижимаясь к крутым склонам, продвигается наш грузовик. Дух захватывает от одной мысли, что случится, если из-за поворота выскочит встречная машина. Но еще большее впечатление оставляют мосты из круглых неотесанных бревен, повисшие над пересохшими руслами рек. Их верхние покрытия — это всего лишь две незакрепленные доски, на которые, чтобы не рухнуть вниз, нужно въезжать с акробатической точностью.

* Латерит - порода, содержащая железо.

Маршрут экспедиции польских археологов в Гвинее

Наш шофер, однако, мастер своего дела. Все чаще приходится останавливаться, чтобы дать отдых перегревшемуся мотору. Но не меньше нашего «старика», как мы окрестили газик, нуждаемся в передышках и мы сами. Вид у нас довольно жалкий. Во время езды в горах ящики оживают, начинают подпрыгивать, ударяясь друг о друга. Ноги у нас разбиты в кровь, все тело в ссадинах.

Сумерки застают нас в пути. Бензин кончается, пора наполнять баки. Во время стоянки вслушиваемся в ночную музыку саванны.

В Курусу приезжаем около полуночи, разыскиваем в уснувшем городе дом губернатора и с его помощью устраиваемся на ночлег в караван-сарае. Нужно сказать, что в Гвинее все очень гостеприимны. Куда бы и когда бы мы ни приезжали, всюду нас принимали сердечно.

Рано утром наносим губернатору прощальный визит. Его дом стоит над крутым берегом Нигера. Какой великолепный вид открывается отсюда! Верхний Нигер. Я видел его в 1962 году вовремя первой экспедиции в Африку. Но это было в Нигерии, за тысячу километров отсюда. Этой реке посвящено множество легенд, преданий, поэм. На ее берегах расцветали и исчезали неведомые нам древние культуры, государства, могучие города — Дженне, Сегу, Тимбукту, Гао. Как мало мы еще знаем прошлое этого возрождающегося к новой жизни края!

Время бежит, жара усиливается, и мы отправляемся дальше — в Сигири. Решаем ехать не через Канкан, по новой и оживленной дороге, а более коротким путем, вдоль левого берега Нигера, давним караванным трактом. Этой дорогой пользуются редко, она вся разбита и размыта дождевыми потоками. Кажется, автомобиль вот-вот разлетится на части.

За три дня путешествия мы проехали на грузовике почти тысячу километров, дважды сменив климатические зоны, и чувствуем страшную усталость. Губернатор Сигири — столицы округа Северной Гвинеи,— человек общительный и энергичный, решил несколько поразвлечь нас во время короткого отдыха и пригласил после обеда на футбольный матч. Под палящими лучами солнца нам пришлось смотреть весь матч. А мы-то мечтали о воде, о. тени и удобных кроватях, где можно спокойно отдохнуть. После ужица нас пригласили на праздничное соревнование народных ансамблей, где мы просидели до часу ночи, пощипывая себя за ноги, чтобы не свалиться от усталости. При этом остроумный Веслав громко и бесцеремонно напоминал нам: «Панове, потерпите еще немного, это — для науки!» — зная, что кроме нас никто его не поймет.

Зато весь следующий день мы посвятили отдыху и осмотру города. Сигири — это тысячи круглых глиняных домов, разделенных на аккуратные кварталы.

На главной улице два-три магазина, на площади почта, мечеть и большой пестрый базар, на горе возвышаются каменные административные здания.

Нас особенно заинтересовало живописное торжище, где множество зелени, фруктов, всевозможных кустарных изделий. Покупаем несколько экспонатов для музея, памятные безделушки для себя. Тут же идет оживленная торговля золотым песком. Оказывается, мы в самом центре золотоносного района.

В округе тысячи примитивных золотых копей, разработка которых ведется с незапамятных времен. Уже в VIII—IX веках о местном золоте упоминают в своих хрониках арабские писатели. Именно желтому металлу и обязаны первые исторические свидетельства о существовании в Западной Африке государств Гана и Мали.



Здравствуй, древняя земля!

Сигири — последний на нашей трассе пункт с почтой, телеграфом и аэродромом, куда раз в неделю прилетает старенький самолет. Дорога, по которой мы ехали, уходит на север, к Бамако — столице республики Мали, а нам предстоит, переправившись через Нигер, двинуться на восток, в края, где еще сохранилось что-то от самобытной, нетронутой Африки.

Паром доставляет нас на восточный берег Нигера, мы бросаем прощальный взгляд на раскинувшийся вдали город. Машина резко набирает скорость, но тут же шоферу приходится затормозить: под колесами теперь уже даже не «терка», а узкая стежка с колдобинами. Автомобиль перегружен сверх меры. В Сигири к нам добавилось еще несколько попутчиков, две поварихи и шеф полиции. Эль-Хадж Камара Сиссе ехал в качестве представителя власти, а с ним проводник и знакомый этого проводника. Плетемся медленнее, чем в старину на верблюдах. Солнце припекает, а до селения Кондинакоро, резиденции коменданта района, еще ехать и ехать. Около полудня добираемся до цели. Нас встречают традиционной курицей с дьявольски остро приправленным рисом. Чтобы сохранить дар речи, запиваем каждую пригоршню риса глотком воды. В кузов набивается еще несколько человек, и мы отправляемся дальше. В нескольких километрах от селения нас угораздило увязнуть в болоте, единственном на всю округу. Мотор надрывается, попытки сдвинуться с места ничего не дают. Копаем канавы, чтобы отвести воду, укладываем камни под колеса машины, но все безрезультатно: машина буксует.

К счастью, показался местный грузовик, тоже единственный в округе. Перекладываем часть тяжелых ящиков в его кузов — иначе нас не вытащить из болота. В полной темноте добираемся до селения Сидикиллы, где устраиваемся на ночлег в небольшой, но опрятной хижине. Здесь, как в каждом родовом поселении, есть удобная крохотная банька — глиняный, крытый тесаными досками домик, стоящий над вырытым для стока воды углублением.

Поужинав и помывшись, укладываемся спать. Наш приезд поднял на ноги, кажется, весь поселок. Однако мы так измучены, что сразу засыпаем. На рассвете нас разбудил барабанный бой — это молодежь пришла приветствовать песнями и танцами.

В полдень, в самый зной, въезжаем наконец в селение Ниани. Мы — у цели!

Но кажется, жители Ниани не разделяют нашего восторга. Они встречают нас крайне сдержанно. Старейшина тоже подчеркнуто официален. Нас усадили вдоль стены на трех табуретках в круглой хижине с двумя входами. Мужчины со всего селения — ибо только они решают общественные дела — входят, садятся напротив и в упор рассматривают нас, не произнося ни слова. Через некоторое время они выходят, а их место занимают другие. Изредка присутствующие обмениваются какими-то соображениями, вероятно на наш счет. Видно было, что мы вызываем неприязнь и недоверие. Прошла целая вечность, прежде чем вернулся наш гвинейский коллега вместе с представителями мест-ной власти. Ниане сказал, что для нас отвели большую круглую хижину на окраине селения. Подумав, что все уже улажено, мы стали устраиваться. Но оказалось,— окончательное решение будет принято вечером, когда все мужчины соберутся на главной площади. Этому известию мы не были рады, тем более что гриот — местный сказитель, пользующийся здесь большим уважением,— явно настроен против нас.

Молча переодеваемся в чистые сорочки, натягиваем длинные брюки. Каждый думает об одном — примут экспедицию или нет. Если не примут, придется уезжать завтра утром и весь многомесячный труд пойдет насмарку.

На площади нас уже поджидало собрание. Всех приезжих усадили в ряд напротив сельского старосты, и начались переговоры. Сопровождающий — администратор округа Эль-Хадж Сис-се — подробно объясняет цель нашего приезда. В шуме спорящих голосов все чаще разбираем слово «мба», означающее согласие. Знакомый нам гриот выступает с энергичными возражениями. Долгие споры заканчиваются, однако, благоприятно для экспедиции. Мы изрядно переволновались, но впечатление от этого бурного собрания сохранилось на всю жизнь. Ведь, наверное, точно так же наши предки — славяне решали на вече спорные дела. В незапамятные времена, когда люди не знали письменности, красноречие было чрезвычайно развито и слово имело большую силу. Здесь, в глубине Африки, мы видели живой пример этой древней традиции. Мало того, от решения сельского вече зависела судьба нашей экспедиции.



О чем рассказывают исторические хроники?

В своих поисках мы будем основываться на сведениях, почерпнутых из исторических хроник. Мы знаем очень мало, потому что хроники скупы.

В XI веке (1068 год) ал-Бакри упоминает о княжестве Маллал, о короле Эль-Мослемане и о высокой горе, лежащей к востоку от столицы. В XII веке (1154 год) ал-Идриси вскользь указывает, что столица княжества Маллал — это большое селение, разбросанное вдоль русла, вода в котором непригодна для питья. Оборонительных сооружений в нем нет, но оно удобно расположено, и окрестные жители укрываются там во время нападения неприятеля. Однако ал-Идриси не сообщает место нахождения столицы. Только в XIV веке, во время наивысшего расцвета государства Мали, многочисленные сообщения о его столице появляются в арабских источниках.

* Манса - царь, титул главы клана у малинке.

Ибн-Фадлаллах ал-Омари — крупный египетский чиновник, начальник финансового ведомства в Сирии (около 1337 года) дает со слов мусульманского богослова шейха ад-Дукали, который прожил в Мали тридцать пять лет, относительно подробное описание города. Ал-Омари сообщает, что большая часть населения живет в окрестностях столицы, и только королевская резиденция обтесана крепостной стеной, что сильнейший король Мали Маиса Мусса, правивший с 1312 по 1337 год, призвал знаменитого строителя и архитектора Абу-Исхака эс-Сахеля, который и воздвиг дворец для могущественного владыки.

Ал-Омари пишет о мечетях, экономическом укладе и образе жизни обитателей столицы. Он первым указывает ее название, которое специалисты прочли как «Ниани», хотя подобное прочтение до сих пор вызывает ряд сомнений.

Пятнадцатью годами позже столицу Мали посетил арабский географ и путешественник Ибн-Баттута. Там он прожил несколько месяцев и оставил ценные заметки, к несчастью не указав ее точного местоположения. Добираясь до столицы Мали, которую он называет «Мелли», отождествляя с названием государства, Ибн-Баттута переправился через реку «Сансара». После переправы он сделал привал около кладбища, расположенного у дороги, и послал гонца в «селение белых».

Из его записей явствует, что в столице Мали существовал район, с давних времен заселенный марокканцами и египтянами.

В XIV столетии в Европе на географических картах появляется таинственное королевство со столицей Мали, по правую сторону Негрского Нила, как тогда именовали Нигер.

Особенно любопытна карта, составленная жителем Майорки Авраамом Крескесом (1375 год), который в центре великой пустыни изобразил черного короля с золотым самородком в руке; ниже этого изображения указан «город Мали».

Более точные сведения имеются в хрониках XVI и XVII веков. В одной из них, написанной после падения государства Мали, много любопытных фактов о возникновении первых столиц королевства, что доставило немало хлопот современным исследователям. Автор хроники Махмуд Кати, занимавший важный пост мусульманского судьи в Тимбукту, видимо, почерпнул многие сведения из устных преданий. Он сообщает, что город, который был давней столицей Мали и назывался «Джелиба» (на правом берегу Нигера, там, где в него впадает река Саикарани), впоследствии получил название «Ниани».

В двадцатых годах нашего столетия чиновники французских колоний, основываясь на местных преданиях, пытались обнаружить следы легендарной столицы в селении Ниани. Было сделано немало верных наблюдений, свидетельствующих, что именно здесь, в Ниани, некогда находилась древняя столица.

В Кейла, неподалеку от Кангаба, и сейчас существует местная школа, которая воспитывает своих историков. Их часто называют здесь диали или гриотами.

Гриоты досконально знают историю своего края, родов и племен. Они способны перечислить в хронологическом порядке правителей до двадцатого колена.

Устные предания весьма нечетко говорят о древнейшей столице — Мали. В некоторых из них упоминается только Джелиба,

Зато повсюду главным героем и создателем государства выступает Сундьята Кейта, правивший примерно в 1235—1255-годах.

В победоносной битве под Крина он покорил царя племени coco Сумаоро Канте и независимое племя малинке (манде). Объединив побежденных, он в 1240 году распространяет свое господство на Гану. Разрушив столицу Ганы — Кумби Сале (ныне территория Юго-Восточной Мавритании), Сундьята Кейта своей резиденцией избирает селение Ниани.

Предание о Сундьяте Кейта еще и сегодня так живо у людей малинке, словно эти легендарные события происходили всего несколько десятилетий назад и старики лично знали этого правителя.

Располагая сведениями, которые по крупицам собирали в течение нескольких лет, мы хоть завтра можем приступать к работе. Наши хозяева изъявили желание принять в ней участие и показать все, что они знают.



На пороге открытия

Проснувшись на заре, завтракаем и поджидаем наших хозяев, Понемногу все собираются, и староста принимает общее руководство. Начинаем осмотр так называемого Старого города. Дотошно обследуем район, где, как утверждают, находилась королевская резиденция. Прежде всего нам показывают три могучих баобаба. В Западном Судане существовал обычай сажать баобабы на месте разрушенных городов, чтобы память о них сохранилась для будущих поколений. Баобабам около 400 лет, и, возможно, их посадили вскоре после разрушения столицы. Наши проводники утверждают, что прежде здесь рос и четвертый баобаб.

К югу от них, согласно преданию, стояла мечеть, а весь королевский район был обнесен зубчатой крепостной стеной, сложенной из обожженного под солнцем кирпича-сырца. Сейчас от стены сохранилось лишь небольшое возвышение.

По дороге к реке Санкарани осматриваем углубление в земле, напоминающее спуск в шахту — очевидно, здесь был колодец. Старый город расположен на правом берегу Фараколе, полноводного только в период дождей. Дорога идет вдоль берега до самого устья, где Фараколе впадает в Саикарани. На этом крутом берегу некогда находился поселок рыбаков Сомонодугу. Здесь мы обнаружили такое обилие керамики и каменных орудий, какое редко встречает археолог даже во время раскопок. Посуда явно старинная, расписная, изготовленная очень искусно.

Солнце уже высоко, температура воздуха свыше 40 градусов. Ноги наливаются усталостью, и мы едва добираемся до нашего жилища. Не раздеваясь, валимся на кровати: набраться сил перед обедом.

После сиесты отправимся на поиски кладбища, расположенного у Красных ворот — на горном перевале рядом с главным трактом, который называют «седекуле» или «сераколе сила», что значит «караванный путь» или, как ни странно, «дорога белых».

Как считает французский историк Морис Делафосс, этим караванным путем прибыл с севера Ибн-Баттута. Мы решили сравнить записи путешественника с реальным расположением упомянутых им памятников.

На склоне взгорья Ленкедибе мы находим кладбище с несколькими десятками каменных надгробий, причем некоторые из них стоят вертикально наподобие мусульманских стел. Кладбище заросло кустарником и высокой, в рост человека, высохшей от зноя травой. Выстраиваемся цепью, словно солдаты, идущие в атаку, и начинаем прочесывать склоны, собирая лежащую на поверхности керамику. У гвинейцев просыпается охотничий азарт, и они ловко угадывают среди зарослей очертания могил и находят многочисленные обломки глиняной посуды. Фотографируем, набиваем сумки и карманы черепками и, грязные, исцарапанные колючим кустарником, поворачиваем к базе.

Выйдя на перевал, залитый лучами заходящего солнца, бросаем жадные взгляды на сверкающую вершину Ииани-Куру, которая господствует над местностью: вот, откуда хорошо обозревать всю округу.

Предание говорит, что некогда на вершине горы стояла сторожевая башня и в ней всегда находился наблюдатель, который при появлении неприятеля огнем или дымом оповещал население. И люди успевали укрыться в укрепленном королевском районе.

Гора почитается как святыня, с ней связаны легенды и предания. Мы, конечно, поднимемся на ее вершину, но не теперь. Не стоит пока тревожить местное население. Наш предшественник М. Гайяр, побывавший здесь в двадцатых годах, сделал попытку взойти на Ниани-Куру. Но на полпути его настигла ужасная гроза, и сопровождавшие Гайяра жители в панике разбежались. Сейчас в разгаре засушливый сезон, небо безоблачно, и мы надеемся, что боги не станут метать громы и молнии, когда мы начнем восхождение на гору, сложенную из железистых пород.

Сначала нужно завоевать доверие местных жителей, которые уже и сейчас относятся к нам с симпатией. В этом несомненная заслуга нашего шофера. Пан Веслав начал лечить больных, используя скромные запасы нашей аптечки. Он не только водитель, но и отличный механик, и поэтому уверен, что врачевание для него — родственная профессия.

Вот и сейчас, возвратившись, мы застаем у нашей хижины длинную очередь к «лекарю», довольному собой и всем на свете. Умываемся и, немного передохнув, уже при свечах обрабатываем дневные находки. Теперь ясно, что «урожай» соберем обильный. Вот только как его довезти? Обсудив со Сташеком результаты первых наблюдений, убеждаемся, что Ибн-Баттута в 1352 году пришел в Ниани именно через Красные ворота «караванным путем белых» и остановился возле кладбища, которое мы осмотрели днем. Пока все идет как по маслу, правда, мы еще не знаем, где находилась «община белых», куда Ибн-Баттута послал гонцов, прежде чем войти в город. Если мы найдем следы общины, это явится важным доказательством, что именно Ниани — тот самый город, который описал знаменитый арабский путешественник.

Бегут дни, похожие один на другой. Утром отправляемся «в поле» и возвращаемся к обеду, чтобы подобно местным жителям переждать невыносимый зной. В три часа, преодолев внутреннее сопротивление, встаем с кроватей и снова следуем «в поле», согласно раз и навсегда заведенному распорядку.

Впереди идет проводник, за ним цепочкой староста, мы с Ясношем, Д. Т. Ниане, за нами — старейшины и несколько носильщиков. Змейка людей неторопливо вьется по окрестным полям и взгорьям. Все найденное наносим на карту, пронумеровываем, а место находки фотографируем. Постепенно вырисовывается образ древнего поселения Ниани и его окрестностей.

И вот мы на пороге нового открытия: староста, убедившись, что мы действительно не ищем золото, а интересуемся стариной, ведет нас в глубь долины. И там у склона горы над пересохшим руслом потока Фараколе показывает полуразрушенную печь для выплавки железа. Возле «домны» — многотонные отвалы шлака. Ничего подобного нам раньше не доводилось видеть. Рядом с печью — глиняное сопло, чуть подальше — запасы железной руды. Все предусмотрели древние металлурги: сырье на месте, вода и топливо рядом, ибо на склонах горы много акаций, из которых выжигали необходимый для плавки древесный уголь. Судя по обломкам глиняной посуды, которой пользовались плавильщики железа, печь работала не так уж давно — в XVI—XVII, а то и в начале XVIII века. Берем пробы для химического анализа. Делаем подробную фотодокументацию и отправляемся дальше.

Перевалив через гору, возвращаемся «дорогой мандингов». Кажется, она еще хранит следы копыт вьючных животных и отпечатки ног людей, которые столетья назад доставляли сюда соль в обмен на местное золото. Узкой стежкой дорога сбегает с перевала в долину Ниани и уходит на север вдоль потока Фараколе. Путь от перевала до поселка пролегает по относительно ровной местности и носит название «дорога всадников». Что скрывает это название? Быть может, здесь царская конница встречала неприятельские войска, спускавшиеся по узкой и неудобной горной тропе, не давая противнику развернуться в боевые порядки?

Внимательно осматриваем окрестности и обнаруживаем, что долина от взгорья до русла Фараколе пересечена двумя параллельными цепочками невысоких холмов. Конечно же, естественная преграда использовалась для оборонительных целей! Об этом свидетельствуют завалы из булыжника и скальных обломков в седловинах между холмами. Собранная здесь керамика напоминает находки в Старом городе, а значит, укрепления эти могли использоваться в пору существования столицы.

На карте появляются все новые и новые обозначения важных археологических объектов. Пора приступать к детальным исследованиям, к раскопкам в Старом городе. Копать начнем неподалеку от предполагаемого местонахождения мечети. Кто знает, вдруг нам повезет и мы откроем королевский дворец, упоминаемый в письменных источниках.



Есть „община белых"!

Но прежде всего мы намерены обследовать весь район, который занимает нынешнее Ниани. Оно состоит из двадцати четырех поселков, где живут люди, объединенные узами родства. Часть поселков раскинулась на небольших плоских холмах вдоль восточного берега Фараколе, напротив Старого города. Холмы не высоки, но в поперечнике достигают ста метров.

Утром, прежде чем уйти в очередной маршрут, пытаемся выяснить у старосты, что тот знает о «поселке белых». Он отвечает что такого названия и места не существует, так как белых здесь раньше никогда не было. Не стоит, значит, пользоваться языком Ибн-Баттуты. Спрашиваем, нет ли здесь места, где некогда находилось селение арабов. О, чудо! Староста показывает на западе самый большой холм и говорит, что там находился арабский район, но очень давно.

Осматриваем холм и собираем множество расписной керамики. Столь много керамических изделий нам прежде не попадалось. Расписная и глазированная керамика пришла сюда в средние века из Северной Африки. Это позволяет сделать предварительный вывод, что перед нами «селение белых», о котором писал Ибн-Баттута. Точно установить хронологию и характер поселения можно только с помощью раскопок. И все-таки у нас уже есть две важные точки соприкосновения с источником XIV века — хроникой Ибн-Баттуты.

Открытие «общины», или «селения белых», изменяет все наше представление о том, как выглядело Ниани в далеком прошлом. Вполне вероятно, что плоские холмы вдоль Фараколе —- эта результат многократных застроек, вновь и вновь возникавших на протяжении веков на старых пепелищах. Очевидно, поэтому* в хрониках XII (ал-Идриси) и XIV (ал-Омари) веков говорится, что население города живет распыленно, а арабские писатели называют его большой деревней. Об этом же в XIV столетии, незадолго до разрушения города, пишет и Лев Африканский. Ал-Омари говорит даже, что укреплен был только один — королевский район. Это подтверждают и местные предания. Топография, очертания города начинают понемногу проясняться. На восточном берегу Фараколе лежал большой «пригород», па краю которого располагалось «селение белых», а королевская резиденция находилась по другую сторону потока. Пока, однако, все это лишь предположения. Для начала мы решаем произвести разведывательный раскоп длиной в десять и шириной в один метр на месте королевской резиденции. Десяток рабочих роют твердую землю, а мы снуем взад и вперед вдоль углубляющейся траншеи, следя за тем, чтобы ничто существенное не ускользнуло от нашего внимания. Работа идет на безлесном склоне горы. В полдень термометр показывает 45 градусов. И хорошо еще, если с утра не задувает харматтан — суховей из Сахары.

' От места раскопок до базы чуть больше километра, но мы так устаем на солнцепеке, что пешком не можем одолеть этого расстояния. И в обеденный перерыв за нами приезжает Веслав. Потом мы замертво валимся на кровати, а он отпаивает нас горячим чаем и пичкает витаминами.

Мы уже «просеяли» много тонн земли, сняли несколько культурных слоев. В отдельных горизонтах найдено большое количество керамических осколков. Перед нами наглядная хронология керамики. Нет только образцов, подобных тем, что мы нашли в «арабском селении». Во втором слое — тщательно уложенные глинобитные кирпичи, которые стали известны здесь во времена манса Мусы и его архитектора Абу-Исхака. Значит, мы напали на след древнего сооружения. Наш маленький раскоп, однако, не позволяет определить его назначение и характер.

На дне раскопа, в грунте, находим человеческий скелет, лежащий по продольной оси с севера на юг и повернутый лицом к востоку (в сторону Мекки). Значит, это мусульманин, погребенный после XI столетия, когда в эти края проник ислам. Очевидно, в прошлом вся обширная долина была заполнена множеством поселков, примыкавших к густонаселенному центру. Как выглядел он в средние века? Писатели того времени сообщают о многолюдном торгово-ремесленном поселении. Здесь встречались купцы из Северной и Западной Африки. Кипела жизнь. И мы намерены хотя бы отчасти воссоздать ее, рассказать о ней.



Нас приглашают на праздник

Отношения с местными жителями у нас установились превосходные. Однажды мы были приглашены в Баландугу-ба, большое торговое селение километрах в двенадцати от пашей базы, на торжества посвящения в мужчины. Торжества должны были начаться поздней ночью.

На главной площади собралась большая толпа. Посредине сидят одни мужчины. Женщины группами теснятся в стороне. Нас усаживают на лавку для почетных гостей. Вот на площади появляется процессия из двадцати мальчиков в возрасте от восьми до двенадцати лет. На головах у них большие белые тюрбаны. Впереди пожилой человек, выполняющий функции церемониймейстера и глашатая. У костра мальчики останавливаются, опуская к ногам калебасы — чаши из тыкв, в которых сложена одежда. Наступает момент торжественного переодевания мальчиков в мужские ржаво-красные одежды покроя «бубу» — длинные, почти до пят, с широкими рукавами и большими нагрудными карманами. Затем родители, родственники, друзья и знакомые начинают одаривать подростков орехами кола и изредка деньгами. Глашатай выкрикивает, кто, кому и сколько подарил. Орехи мальчики высыпают в бездонные нагрудные карманы, а что не помещается — в стоящие у ног калебасы. Чем полнее сосуд, тем больше уважение, оказанное подростку и его родителям. Восклицаниям и объявлениям нет числа, ибо церемониймейстер получает свою долю, а родственники не хотят ударить в грязь лицом.

Но вот с дарами покончено, страсти понемногу улеглись, и к подросткам обращается с речью старейший житель села (ему около восьмидесяти), желая удачи и благополучия в их отныне уже «взрослой» жизни.

В завершение обряда под звуки корры * и трещоток все присутствующие с пением провожают мальчиков к строению, где они проведут остаток ночи. Прощальное пение производит на нас огромное впечатление. Эти грустные, жалобные и сентиментальные напевы совсем не похожи на те, что мы привыкли считать африканскими. В них знакомый нам быстрый ритм и звучание ударных инструментов подчинены грустной и мелодичной теме прощания с детством. Жаль, что у нас нет магнитофона.

* Корра - музыкальный инструмент с двадцатью семью струнами.

Наша машина медленно катит по саванне. Мы молчим, не затевая обычных разговоров, переживая увиденное. Мы оказались свидетелями обрядов, в которых раскрылись интимные человеческие чувства, не часто доступные постороннему взгляду.



На священной горе Ниани-Куру

Близится час отъезда. Отношения с жителями прекрасные, теперь они уже сами приносят старинные предметы, обломки керамики, а то и целую посуду, рассказывают, что творится в округе. Мы смело предлагаем хозяевам совершить совместное восхождение на вершину горы Ниани-Куру. Погода благоприятствует, боги спокойны, и все вокруг к нам благосклонны.

Ранним утром, пока еще прохладно (не перевалило за 30 градусов), упаковываем запасы негативов, кино- и фотоаппараты, воду, сухари и выходим.

Длинной змейкой потянулась наша группа к восточному склону Ниани-Куру. Мы решили подниматься на вершину по прямой: гора невысокая. И просчитались. Путь то и дело преграждают острые камни и скалы, склоны кажутся почти отвесными. Поднявшись до половины горы, выбиваемся из сил. На вершину вползали на четвереньках и, задыхаясь, заливаясь потом, ищем место, куда бы присесть.

В молчании обозреваем окрестности. Перед нами величественная панорама зеленых долин, пересеченных рыжими холмами, а над ними до самого горизонта, раздвинувшегося на десятки километров, поднимаются круглоголовые вершины ржаво-красного цвета, который придает им латерит. На юго-западе — равнина, которую рассекает голубая полоска реки Санкарани, изогнутая наподобие латинской буквы S. Небольшое ровное пространство площадью два на четыре километра замкнуто рекой и прилегающими к нему горами. Наконец мы постигаем, в чем тайна расположения столицы Мали. Она лежит среди естественных укреплений, защищенная рекой и горами. На юго-востоке есть выход к земледельческим и золотоносным районам, расположенным по течению рек Фие и Нигера. К северу через горный перевал пролегает «дорога мандингов», к северо-востоку, через Красные ворота,— дорога «седекуле сила». С вершины она отчетливо проглядывается. На юг, вдоль Санкарани, до Юрола (пункта переправы через реку), ведет короткий и ровный тракт. Все дороги пересекаются примерно в одном месте — возле потока Фараноле, который перерезает долину поперек. Там, на западной стороне от потока, находится королевский район, а на другой стороне — обширное селение на невысоких плоских холмах. Там же, где поток впадает в Санкарани, лежит поселок рыбаков Сомонодугу, а па противоположном краю равнины — селение Крекрелуду. У самого перевала приткнулось современное кладбище.

Здесь и не нужно было строить большие укрепления: достаточно заблокировать проходы и перевалы в горах. Столица могла выдержать длительную осаду — в окрестных равнинах достаточно корма для скота, а река Санкарани никогда не пересыхает. Сырье для производства металлического оружия тоже добывалось на место. Словом, все было великолепно задумано,' предусмотрено и выполнено. Столицу в этом месте основал великий человек. Кто это был? Упоминаемый в хрониках XII века Эль-Мосле-мани? Какой-то властитель XII века? Или, как говорит предание, правитель Сундьята Кейта — создатель государства Мали?

По преданию, на вершине Ниани-Куру находился постоянный сторожевой пост. Внимательно, метр за метром обследуем вершину и поначалу ничего не находим, кроме обломков глиняной посуды, точно такой же, как и найденная нами во время раскопок в Старом городе. Но вот мы обращаем внимание, что курган на самой вершине горы, несомненно, дело рук человеческих. И точно, он сложен из латеритового камня.

К полудню добираемся до окраинного селения. Мы изнываем от жажды: несколько часов у нас во рту не было ни капли. Слишком мало воды мы захватили с собой. Все вокруг, даже небо, становится огненно-красным. И вдруг из-за крайних домов, в соответствии с прекрасным обычаем этой земли, появляется женщина с тыквой, наполненной водой. Пьем понемногу, помня, что остальные ждут своего глотка. Женщина приносит еще один кувшин, побольше, но уже смутной, непроцеженной водой, взятой прямо из колодца.

Мы отдаем себе отчет, что силы у нас на исходе. Работаем ежедневно по десять часов, а той дольше, что в тропиках равносильно самоубийству. Сопровождающие нас гвинейцы тоже крайне измучены и поговаривают об отъезде. Запасы продовольствия кончаются. Платим за труд нашим рабочим и делаем еще одно открытие: восемь человек из десяти носят фамилию Кейта! Их род известен семь столетий, и все они свою родословную ведут от первого великого правителя — создателя их государства.



Лишь бы доехать!

Прощаемся с хозяевами, особенно остро почувствовав в час разлуки, как крепко успели с ними сдружиться. Обещаем возвратиться, а они нас сердечно приглашают.

...И снова наш грузовик воет на полных оборотах. Теперь он еще больше перегружен — в кузове целая археологическая коллекция. В полдень мы уже на берегу Нигера. Вдали за рекой виднеется Сигири. Ждем переправы, и вот мы уже катим по сонным, безлюдным улочкам Сигири. Время сиесты. Мы знаем, что представителей власти на местах уже не найти, и едем прямо к дому, где останавливались по дороге в Ниани. День отдыхаем — и в тысячекилометровый обратный путь. В Курусе встречаем группу советских специалистов, ожидающих переправы через Нигер, и ночуем с ними в караван-сарае. Наконец-то можно наговориться досыта со свежими людьми, узнать, что творится на свете. Ведь они только сегодня из Конакри!

Из Курусы выезжаем ранним утром, чтобы засветло перевалить через горы. Наш водитель заметно повеселел, он то и дело повторяет: «Все идет на лад, Панове» — и, презирая опасность, поддает газу. От русских он узнал, что в Конакри его ждет жена.

Третьего марта въезжаем на территорию нашего посольства. Грязные, заросшие, исхудавшие. Нас встречают как космонавтов. Посольство уже начало розыски, потому что наши письма не дошли. А вскоре, попрощавшись с гвинейскими и польскими друзьями, мы всходим на борт парохода и отплываем домой.



И снова — в тропики!

12 декабря 1967 года судно Польского морского пароходства «Люблин» прибыло на рейд Конакри. Нас встречает директор Национального института исследований и документации господин Бунами Секу Си. В нашей группе теперь трое археологов (кроме доктора С. Ясноша и меня еще и магистр Р. Волангевич). У нас полный набор снаряжения, собственный автомобиль, запас продовольствия и лекарств. Пока оформляются въездные документы, мы продумываем экспозицию выставки, которая должна быть открыта в Конакри, — «Ниани — столица древнего Мали» — итог нашей первой экспедиции.

С нами едет инженер Эдвард Банашчак, геодезист и топограф, который произведет измерения открытых нами исторических памятников.

Гвинейцы выделяют для экспедиции три новые машины советского производства, и мы 27 января отправляемся уже знакомым путем.

1 февраля переправляемся через Нигер. За рекой Фие нас приветствуют как старых знакомых, а вечером в Ниани нас ожидает братская встреча. Мы снова располагаемся в своей старой квартире, заботливо подготовленной к нашему приезду. Хозяева отводят нам под склад еще один маленький домик.

Продолжая раскопки 1965 года по оси восток — запад, мы пересекли поперек зондажными рвами целый район и прошли почти двести метров. Однако результаты нас мало удовлетворили. Мы открыли один-два культурных слоя и только в одном месте проступил третий. Копаем двухметровые рвы в твердой как камень глине.

Решаем заложить новую ось раскопов перпендикулярно первой длиной четыреста метров, так, чтобы она пересекла Старый и Новый город.

В южной части выступает грубый пласт разрушенных строений из обожженных кирпичей, здесь обилие посуды, каменных инструментов и камней. Под этими пластами открываем более старый культурный слой, тоже изобилующий находками. Ситуация постепенно проясняется. Там, где возвышаются три баобаба, находилась, согласно преданию, большая площадь, поэтому, очевидно, мы и не находим здесь следов поселения. Быть может, именно эту площадь описывает Ибн-Баттута. Если это так, то здесь собирались жители на королевские приемы. А значит, и дворец где-то рядом. Как важно его обнаружить! Но никто не может подсказать нам, где именно он находился. Ни письменные, ни устные источники ничего не говорят об этом. Зато по преданию, которое рассказал подружившийся с нами гриот, здесь стояла мечеть. Расширяем раскоп к востоку и уже под первым слоем находим контуры прямоугольного строения размерами восемь на шестнадцать метров с фундаментом типа «банко», укрепленным большими камнями. Строение сориентировано на восток. На его восточной стороне открываем полукруглый каменный контур, напоминающий «мирхаб». Скорее всего перед нами, мечеть, одна из самых старых в Западном Судане.

Поблизости рос четвертый баобаб, утверждают местные жители. И новый раскоп действительно открывает очертания сгнившего пня и корней могучего дерева. Результаты день ото дня интереснее. Теперь наш главный ориентир — устное предание. И оно нас не обманывает. К западу от мечети находим колодец. На глубине трех с половиной метров явственно проступают следы пожарища. Сгоревший сруб колодца может оказаться свидетелем разрушения города или мечети, стоявшей всего в семи-восьми метрах. Берем древесный уголь для пробы радиоуглеродным методом — ото даст нам точную дату, когда был завален колодец.

На четырехметровой глубине обнаруживаем дно колодца, из почвы слегка проступает вода. Мы разбудили ключи, дремавшие много веков! Может быть, колодец, источник жизни, был уничтожен четыреста лет назад, когда войска Сонгхая захватили столицу? Как много значит вода в этих местах, мы убедились на собственном опыте.

В двадцати метрах к востоку для сравнения закладываем еще один раскоп. Из-под тонкого слоя глины и кирпича «банко» проступает каменный фундамент древних строений.— очертания трех целых и двух частично сохранившихся оснований домов. Перед нами комплекс из пяти круглых домов диаметром до четырех метров каждый, соединенных стеной из тесаного камня.

Все это дает нам ясное представление о «королевском районе». В пределах оборонных стен «тата», от которых мало что сохранилось, находилась обширная площадь. На ее южной стороне фасадом к востоку стояла мечеть, на западной — небольшой дворик с колодцем. Дальше шла застройка из круглых домов на каменном фундаменте. Для полноты картины недостает только дворца. Но его поиски придется пока отложить: сейчас для нас важнее сравнить укрепления Старого и Нового города, чтобы установить хронологию последнего.

Закладываем раскопы на «валах» и вдоль остатков фундаментов древних стен. Результаты великолепны. Раскопки в Новом городе подтверждают его более юный возраст. Здесь только один культурный слой и нет строений, сопоставимых с постройками Старого города.,



Арабское селение" или „община белых"

Начинаем работы на плоском взгорье, которое местные жители называют «арабским селением». Закладываем тридцатиметровый ров по оси север — юг шириной в один метр, надеясь, что он не будет слишком глубоким. Но нас ожидает сюрприз. Проходим через три пласта разрушенных строений, сложенных из твердой глины, а под ними проступают все новые культурные слои. Керамика, залегающая в нижних пластах, имеет другие формы, орнамент и менее красочна. Убеждаемся, что весь холм — искусственное образование, возникшее в результате многократных застроек.

Судя по глубине и множеству культурных слоев, можно предположить, что это поселение старше «королевского района», который называют Старым городом. А что, если именно здесь находился город Маллал, о котором пишет в XII веке ал-Идриси, называя его большой деревней. А может, это Меллал 1068 года, о котором сообщает ал-Бакри? Пока мы не можем ответить на этот основной вопрос. Из каждого культурного слоя мы старательно отбираем обуглившиеся кусочки дерева для радиоуглеродного анализа. Установление возраста открытых нами культурных слоев будет иметь огромное значение не только для истории Ниани, но и для всего края над верхним Нигером, явится нашим вкладом в историю Африки.

Теперь мы могли бы развернуться. Но уже апрель. Кончаются силы, запасы и материалы. Находок так много, что их не во что упаковывать. Шьем мешки из полотенец и простынь. Коллекция наша огромна — несколько тысяч пронумерованных черепков и множество других археологических и этнографических памятников.

По плану, который приходится ужимать, нам предстоит изучить кладбище у Красных ворот, рядом с которым останавливался Ибн-Баттута. Раскапываем три могилы. В них посуда и истлевшие кости, а ниже, на глубине метра, обнаруживаем культурный слой, след еще одного давнего поселения. Керамика напоминает ту, что мы нашли в «селении арабов», а значит, и захоронения относятся к тому же периоду.

Времени на раскопки в других частях Ниани у нас уже нет. И мы решаем ограничиться осмотром всего поселения и его окрестностей, чтобы картина была по возможности полной. Находим еще одно кладбище и на нем огромные каменные курганы. Новые места, где выплавляли железо, заброшенные селения, примыкавшие к столице, а на северных склонах Ниани-Куру — урочище из булыжников — место древнего культа. Итак, результат двух экспедиций — это тридцать семь поселений, которые мы обнаружили в долине Ниани,— огромный комплекс. Он с успехом может носить имя большого и многолюдного центра. Не удивительно, что в начале XVI века Лев Африканский определил его как город в 6000 очагов. Должно быть, в XIV—XVI веках здесь обитало несколько тысяч человек.

Наши открытия во многом подтвердили свидетельства древних хроник и археологических источников. Немалую услугу оказали нам и устные предания, передающиеся из поколения в поколение. Они и позволили найти легендарный город — столицу крупнейшего государства Западной Африки.

Молодые африканские страны, обретя независимость, проявляют огромный интерес к своей истории. Они сохранили память о прошлом в своих преданиях, но необходимы и точные исторические факты. И мы счастливы, что наше открытие послужит строительству новой африканской культуры.



Прощание

Мы ждали отъезда, но сейчас нам тяжело уезжать: мы оставляем здесь друзей, которых, быть может, никогда больше не увидим, и множество нерешенных загадок. Кто знает, возможно, мы были на пороге удивительных открытий.

До предела загружаем автомашины. Довезем ли мы благополучно наш хрупкий груз? Ведь впереди тысячи километров пути.

Сердечно прощаемся с жителями Ниани. Последним подходит староста Комора Кейта. Подаю ему правую руку, а он грустно отводит ее и протягивает левую руку. «Так,— говорит он,— должны прощаться друзья, чтобы не забывать друг друга и увидеться снова».

Друг Кейта! Мы тоже хотели бы снова увидеть тебя, узнать тайны, которые еще хранятся в твоей земле...

Сокращенный перевод с польского
Владимира Стеценко


Об авторе

Владислав Филиповяк — польский историк. Вскоре после второй мировой войны окончил Познавший университет. Будучи студентом, принимал участие в археологических раскопках в Щецине и на острове Волин. Последующие его самостоятельные работы привели к открытию легендарной Венетты на острове Волин — славянского города, который уже в IX —X веках был одним из крупнейших в Европе. Автор участвовал в нескольких археологических экспедициях в Западной Африке. Результатом этих экспедиций было открытие руин Ниани — затерянной столицы средневекового государства Мали. Работая директором Музея Западного Поморья в Щецине, доктор Фи-пиповяк проводит интересные и плодотворные исследования, относящиеся к временам образования Польского государства. В нашем сборнике публикуется впервые.


 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу