Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений

Юн Евер

ТРАГЕДИЯ МАЛЕНЬКОГО ПЕТТЕРА ЕНСЕНА

В сущности его звали вовсе не Петтер Енсен.

Но так уж его окрестили одной летней ночью, когда люди впервые принялись строить дом на Земле Мускусных Быков. Кто-то из зверобоев приметил маленькую птичку, которая небольшими шажками медленно расхаживала по берегу и наблюдала за разгрузкой.

— Эк, как важно вышагивает,— сказал зверобой. Один из охотников обернулся на его слова.

— Вон тот, что ли? Это же галстушник. Их яйца большая редкость. Ставлю бутылку виски, если вы следующей весной найдете мне гнездо.

— Как вы говорите, галстушник? То-то, я смотрю, он смахивает на карликового коммивояжера с дорогой мануфактурой! Смотрите-ка: серый плащ, черный жилет, крахмальный воротничок, белые штанишки... Да еще и черный берет! А семенит — ну точь-в-точь такой же важный и любопытный, как наш старик Петтер Енсен. Такой же сутулый и поджарый. Э-гей, Петтер, нравится тебе имя?

«Пик! — откликнулась птичка недоумевающе,— пик-пик, пик-пик!» — Галстушник небрежно склюнул с камешка красную блоху и проглотил ее.

Так с той поры и пристало к нему прозвище Петтер Енсен.

Один за другим проходили летние дни; два зимовщика выстроили себе красный дом на берегу, напротив песчаной косы, где Петтер Енсен обычно добывал блошек и рачков.

Настала осень. Ушли теплые деньки, а с ними и Петтер Енсен. Земной шар повернулся, и на Гренландию пала холодная тень — пришла зима. Но вот Земля повернулась еще раз — и тепло двинулось к северу.

Двадцатого мая на рассвете в небе над красным домиком протрубили гуси. Они всегда первыми возвещали о приходе весны на побережье залива Мускусных Быков. С крыльца соскочила человеческая фигура — в одних подштанниках и с дробовиком в руках. Долго зимовщик щурился, провожая взглядом гусиную стаю.

Он стоял босой на снегу и недоумевал: что-то новое появилось в воздухе, чего он не замечал раньше. Звуки! И вдруг человек увидел:

— Черт возьми, Отто, погляди-ка, к нам гость явился! Да и какой гость! Сам Петтер Енсен с супругой сидят на золе! А принарядились-то: в курточках, серых шелковых жилетках — что значит весна! И босые... Вот, небось, продрогли. Здорово, Петтер, добро пожаловать из южных краев! Не привез ли ты привета двум белым медведям от двуногих зверей в юбках? Здравствуйте, мадам Енсен!

Крохотная пара дружно закивала в ответ: «Пик-пик!» Что правда то правда — ноги у обоих замерзли. Они никак не могли лететь на север медленно, вместе с летним теплом, все им не терпелось. Вот и попали в царство зимы еще до того, как ночи могли оказаться сколько-нибудь терпимыми для таких малышей без чулок.

Но таков закон природы. На поляны Земли Мускусных Быков пришла Новая весна! Любовь, борьба, труд на севере должны заменить порядком-таки надоевшее праздное существование на юге.

Впрочем, пока что гостям явно не до любви. Маленькие супруги сидят нахохлившись и дрожат от холода. Перед ними простирается скованный льдом залив, сияя на солнце, словно огромное зеркало.

«Пи!» — пискнул Петтер уныло и разочарованно.

«Пии!» — отозвалась жена еще жалобнее.

Прошло несколько часов, и Петтер Енсен приободрился, голос его зазвучал совсем по-иному. Он обнаружил на старом месте выглянувший из-под снега камешек. Сообщил Жене, и супруги немедленно перелетели туда — ждать, когда оттает вся груда камней.

На других камнях и бугорках сидели кулики и радостным щебетанием приветствовали солнце. А над их головами стаями носились бездомные: молодые птицы, которым впервые предстояло строить себе гнезда, и старики, искавшие свои прошлогодние квартиры. Впрочем, крылатые путешественники охотно занимали и чужие гнезда, когда это удавалось.

Петтер Енсен сидел на своем камне и беспрерывно ругался. Один из самых маленьких в птичьем семействе, он только на голос и мог положиться. Крохотное горлышко извергало поток мелодичной брани.

Все теплее становились лучи поднимающегося солнца. Камень все сильнее грел ноги. И вдруг словно что-то растаяло под шелковым жилетом Петтера Енсена. Он оглянулся, и его черные глаза-бусинки стали чуть ли не еще круглее: на подсушенном солнцем песчаном откосе начали игру ржанки.

Петтер взъерошил свой наряд, расправил веером крылышки-фалды и поскреб ими камень. Миг — и он закружился в возбужденном танце. Перышки трепетали от волнения.

Самочка встрепенулась, поднялась в воздух, и они вместе затеяли хоровод в прозрачном воздухе.

Потом он сидел сонный на своем камне и лениво поругивался, чутко следя за всем происходящим. В утесах ка юге трубили гуси. Где-то в горах тявкала облезлая лиса. Куропатки дрались и шумели на осыпи. А среди дня вдруг зажурчал ручеек. Снег вокруг камня Петтера Енсена исчезал на глазах.

Веска... Ровно четверо суток длится она здесь. Густой туман ложится на гренландскую землю, и под его покровом она меняет свое облачение. В это время шум и журчание воды в горах нарастают, становятся гулом, гул переходит в гром и рев. Вскоре туман рассеивается, и глазу предстает дышащая паром земля. Сошедший снег обнажил уже готовые к цветению молодые ростки, и последовал настоящий взрыв. Ярким солнечным светом вспыхнули огоньки лютиков и камнеломки; в несколько часов земля покрылась зеленым, красным, желтым ковром. Солнце уже не хочет больше скрываться за ледником. Пришел день, круглые сутки — день!

Ясным июньским днем Петтер Енсен и его супруга устраивают свое жилье. Когда именно? Этого вам никто не сможет сказать. Ведь никто не знает, где находится их гнездо, хоть оно и расположено на самом виду, прямо на гравии. Маленькая ямка аккуратно выложена крохотными листиками мха, в ямке четыре бурых яичка, расположенных по кругу острием к центру. Их и не отличишь от серых камешков. А Петтер Енсен после буйных майских дней стал примерным отцом и семьянином. Он проникся чувством ответственности, помогает даже высиживать яйца, так что его избранница может в это время прогуливаться вдоль ручейков и ловить там всякую мелюзгу для еды. Но Петтер почти не ест. Большую часть суток сидит он на страже на своем камне. Спать ему тоже некогда.

У Петтера Енсена много врагов. Страшнее всех сова. Вон она летит, машет острыми крыльями, за ней стайка отважных пичужек. А в утесах поселился белый сокол. На узкой каменной площадке примостилось его гнездо, кое-как сложенное из вереска и травы.

Сокол лакомится не только яичками. Когда он вылетает на добычу, Петтер Енсен прижимается к гравию и замирает. Полярный воробей взлетает в воздух и пытается спастись бегством, но убийца перехватывает его на лету.

Петтер Енсен храброе создание. Если сова направляется к его гнезду, он немедленно перелетает на другой камень, подальше от своего жилья. И вдруг словно серая молния поражает разбойницу. Маленький настойчивый чертенок неотступно преследует сову, кричит, бьет крыльями, клювом. И это беззащитный Петтер! В эти дни он храбр как лев. И что же вы думаете? Ему удается отогнать сову. После этого малыш летит к своему камню и начинает хвастаться на весь мир.

Никто не должен знать, где находится гнездо с драгоценными яичками. Когда супруги меняются местами при высиживании яиц, происходит удивительная церемония. Петтер взмывает с камня вверх и с громким щебетом летит прочь. Пусть все видят, что он улетает! Он долго носится кругом, стараясь наделать как можно больше шуму. Потом вдруг замолкает, осторожно кружит несколько раз над самой землей и... исчезает. Исчезает? Нет, вон он ходит по кругу маленькими шажками, все ближе и ближе подкрадываясь к своему гнезду.

Миг — и он уже на яичках.

А супруга? Она все время не выпускала его из виду и, как только он приблизился, незаметно покинула гнездо. Теперь уже она шумит во всю мочь далеко в стороне, как раз там, где только что суетился Петтер Енсен. Попробуй, Угадай, где их гнездо.

На Земле Мускусных Быков мириады пичужек, тысячи гнезд. у каждого гнезда своя зона, от пяти до десяти метров в поперечнике. И в каждой такой зоне сидит куличок. И не просто сидит, а пищит, ругается, гонит прочь всякого, кто переступит запретную черту. Трусливого зайца. флегматичного мускусного быка, коршуна, горностая... Во всяком случае сам куличок уверен, что именно его наскок заставил уйти незваного гостя, будь то даже человек, который бродит в поисках гнезда Петтера Енсена.

Люди опасные существа. Они приставляют к лицу какие-то трубки, и их глаза видят тогда лучше, чем глаза сокола. Часами они способны следить за птицей, пока та не сядет на гнездо. Одного за другим они выслеживают сокола на утесе, сову на пригорке, утку возле карликовой березки, даже воробья, гнездящегося в узкой расщелине. И забирают все яички, чтобы выменять на них себе товар, когда придет корабль.

Люди спускаются на веревке с утеса и крадут пух в гагачьих гнездах; с опасностью для жизни карабкаются по скалам, чтобы добыть два больших яйца, снесенных поморником. А однажды они вырыли целый кусок дерна, на котором свила гнездо ржанка, и унесли с собой. Всех подряд грабят, в том числе и ближайших соседей Петтера Енсена!

Отчаянные птичьи вопли сопровождают двух зимовщиков. Лишь сокол и сова попытались защитить свое жилье и тут же были подстрелены.

Стон стоит над всем краем, тысячи маленьких пташек дрожат, наполняя воздух жалобными звуками.

— Поют-то как славно,— заметил один зимовщик.

— Да,— отозвался другой,— летом здесь всегда так, сплошное щебетание. Слышишь, сколько радости!

И они шли дальше, грабили на каждом шагу гнезда и наслаждались симфонией звонких птичьих голосов. До чего же люди недогадливы...

И вдруг они заметили Петтера Енсена. Он будто из-под земли вырос и уселся на камень прямо перед ними. Он ругал их, честил на все лады, а они считали, что маленькая птичка поет от радости. Как же, свиделись после долгой разлуки!..

— Понятно, где-то поблизости гнездо,— сказал один из зимовщиков и принялся искать. Другой остался на месте наблюдать за Петтером Енсеном. А тот расправил крылышки и улетел. Он обманул их, гнездо его было совсем в другом месте.

И все-таки они добрались до его камня. Легли на землю и долго смотрели в бинокль, пока не обнаружили наблюдательный пост Петтера Енсена. А обнаружив, встали и зашагали прямо к гнезду. Как он ни старался, как он ни отлетал в сторону от гнезда, ему все не удавалось увести их. Петтер Енсен пришел в отчаяние. Он камнем упал на землю под ноги людям и стал бить крыльями.

«Пи-и-и! — кричал он.— Пии-пии-пииии!» Неужели они не видят? Он ведь жертвует собой! Петтер Енсен лежал, будто с переломанным крылом, и жалобно пищал. Изо всех сил притворялся, словно боясь, что они вот-вот схватят его. Хотел провести людей. Но зимовщики даже не стали пытаться поймать его, а продолжали идти к камню. Он снова залетел вперед, лег на спину и забился. Ноль внимания!

— Не старайся, артист, не проведешь! — крикнул зимовщик.— Твой театр годится для лисы или горностая, но мы не такие кровожадные!

Лучше бы уж были кровожадными! Ужас охватил Петтера Енсена. Вон оно, гнездо. Самочка давно скрылась, чтобы не выдать его своим присутствием. Маленький галстушник снова бросился на людей, путался у них в ногах, летал над их головами. А зимовщики все ближе и ближе подходили к его жилью.

Но они не нашли яички! Не увидели гнезда на гравии, хотя до него можно было рукой дотянуться. Несколько раз они чуть не наступили на яички, но так и не разглядели их, не сумели отличить от камешков. Наконец, зимовщики устали таращить глаза на землю и сдались. И после того уже не приходили на это место, потому что в июле начался ледоход в заливе и оба были по горло заняты другими делами.

Однако мало кому из куличков удалось уберечь яички. Одни замерзли в морозные ночи, других снесло снеговой водой, множество яичек унесли люди, звери и хищные птицы. Но Петтер Енсен бережно охранял свое потомство всю эту трудную пору. И вот наступил день, когда свершилось чудо: крохотные клювики высунулись из скорлупы и пропищали свое первое «пиии».

Как тут не торжествовать! Петтер Енсен глядел на разинутые клювики четырех малюсеньких серо-желтых пуховых шариков и ликовал, сидя на своем камне, впервые за все лето. Он отнес скорлупу далеко-далеко прочь, потом бросился на берег за пищей. В теплой воде кишела всякая мелюзга, и Петтер сутки напролет не знал покоя. Птенцы жадно глотали и требовали еще и еще. Петтер Енсен выбивался из сил, но был только рад этому. Он носился по воз-духу взад и вперед так, что ветер шумел в его перышках. С восторгом исполнял он обязанности, предъявленные ему самой жизнью.

А трагедия? Она разыгралась в самый разгар счастья. Однажды ночью, когда с ледника на западе повеяло морозным дыханием, опять появились люди. На этот раз они шли прямо на его гнездо. Петтер Енсен упал на гравий перед ними, а его супруга тем временем попрятала малышей между камнями.

Никогда еще в жизни маленький куличок не устраивал такого представления. Он прыгал, кувыркался по земле, кричал истошным голосом. Одно дело защищать четыре яйца, куда важнее отстоять четырех птенчиков. Он ли не любил их! Петтер Енсен превзошел самого себя, совершая головокружительные акробатические прыжки между кочками и отчаянно крича от страха. Люди не обращали на него никакого внимания...

Наконец, его подруга бросилась прямо в лицо одному из пришельцев. Тогда зимовщики остановились и стали пристально всматриваться в землю. Значит, гнездо все-таки где-то здесь! Они смотрели, смотрели, но ничего не видели, а малыши лежали у них перед самым носом.

И вдруг они услышали тоненький писк. «Пии»,— донеслось слева. «Пии»,— откликнулось справа. Нежные слабые призывные звуки поднимались снизу. Но и теперь люди не могли точно определить, откуда доносится писк.

Почему они не пошли дальше? Да, почему люди не ушли? Неужели они не понимали, что малыши жаловались на холод, что они боялись остаться одни? Их крохотные родители метались у самых ног зимовщиков и тоже жалобно пищали. Ведь достаточно было нескольких минут, чтобы мороз убил птенчиков, превратил их в твердые шарики.

А писк становился все тише, потом и совсем замолк. Тут Петтер Енсен забыл о всякой осторожности. Он подбежал к ближайшему малышу и лег на него, чтобы согреть теплом своего тела. Супруга накрыла собой другого. Но они все никак не могли успокоиться, метались от одного птенца к другому, и когда люди в конце концов сообразили, что около них происходит, холодная ночь, слишком долго обволакивавшая их ледяным дыханием, унесла четыре молодые жизни.

Теперь зимовщики хорошо видели маленьких птенцов, все четверо лежали мертвые...

«Пи-и-и-и»,— пропищал Петтер Енсен так жалобно и печально, что даже люди услышали горе в его голосе.

— Вот ведь беда-то! И как мы не сообразили сразу.

— Эх, надо же! Какие маленькие и какие нежные. Ты уж прости, Петтер Енсен, мы не нарочно. Мы ведь на зайца собрались.

И они зашагали дальше.

Несчастье Петтера Енсена никак не отразилось на жизни многочисленной птичьей колонии Земли Мускусных Быков. Ведь такие случаи бывают здесь ежедневно, ежечасно, все лето напролет.

Но разве это может утешить Петтера Енсена и его подругу... Вот они сидят на своем камне, снова одинокие, и горестно попискивают. Человеку не дано понять чувства крохотной супружеской пары, он не знает, сколько времени потребуется пернатым родителям, чтобы забыть своих птенцов.

Вот он, человек, шагает по Земле Мускусных Быков. И только потому, что природа наделила пташек нежными голосами, человек уверен, что тысячеголосый ликующий хор поет хвалу солнцу и лету.

А Петтер Енсен плачет...

Перевод с норвежского Л. Жданова


 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу